Война! Великое орудие разрушения и трагедии… Война, сметающая с лица земли народы и континенты. Она повинуется капризу Фортуны и разуму полководца, длится тысячи лет, мгновением обрывая тысячи жизней. Она - железо, кровь, огонь, стихия очищения и разрушения. Спутники ее - горечь и слава. Неотвратимым бедствием врывается она, затягивая в кровавый водоворот людей, и пляшет на обломках судеб. Ужас ее - безумие и бессмысленность, ожесточение, деградация человека, поставленного перед необходимостью убивать себе подобного. Война противоестественна, изначально чужда человеческой природе.
Весь ужас и вся жестокость и бессмысленность войны особо остро воспринимаются на примерах жизни мирных людей за линией фронта. Я хочу рассказать о Ленинградской блокаде и показать роль омичей в разгроме фашистов под Ленинградом.
8 сентября 1941 г. войска группы армий "Север" захватили город-крепость Шлиссельбург и вышли на южный берег Ладожского озера, а еще раньше перекрыли железную дорогу Ленинград-Москва. Началась 900-дневная героическая оборона города. 9 сентября гитлеровцы местами прорвались к окраинам. Ими уже просматривался золотой шпиль Петропавловской крепости и Адмиралтейская игла.
Фашисты бросили на штурм города десятки дивизий, сжимая кольцо блокады.
Неприступной стеной встал Ленинград. Только в первые три месяца войны на фронт ушло три четверти Ленинградской партийной организации. Из добровольцев были сформированы 10 стрелковых дивизий и 16 артиллерийско-пулеметных батальонов народного ополчения. Тысячи жителей города и области сражались в партизанских отрядах. В Ленинграде не стало просто жителей - в нем все были защитники. Город непрерывно подвергался бомбежкам и артиллерийским обстрелам. Но чем ожесточеннее был враг, тем сильнее была решимость защитников города.
В кольце блокады оказалось 2 миллиона 887 тысяч человек, в том числе и 400 тыс. детей. Кроме того, войска фронта и Балтийского флота. Потребление большое, а рассчитывать на скорое поступление продовольствия не приходилось. 10 и 11 сентября провели учет всех съестных припасов, скота, птицы, зерна. Результаты оказались малоутешительными: муки и зерна на 35 дней, крупы и макарон - на 30, мяса - на 33, жиров - на 45, сахара и кондитерских изделий - на 60 дней.
Военный совет, руководство города ясно представляли, что без завоза продовольствия с Большой земли обойтись нельзя. Выход один: оборудовать водную трассу на Ладоге, построить порт на западном берегу озера для обработки судов. И делать это надо было без промедления.
Строительству порта, разгрузке судов мешала авиация противника, которая в сентябре-ноябре бомбила Осиновец и суда по нескольку раз в день, причиняя немалый ущерб.
После долгого и упорного труда на западном берегу озера все-таки вырос порт Осиновец, который длительное время заменял собой все железнодорожные вокзалы, морские и речные порты Ленинграда. Осиновец стал для осажденных местом надежды.
Наступил ноябрь. Войскам не удавалось прорвать кольцо блокады, не хватало сил и боевой техники, а продукты подошли к концу. Обстоятельства вынудили сократить выдачу хлеба. С 13 ноября рабочие стали получать по 300 граммов, остальные жители города - по 150 граммов. Суточный расход муки составлял 622 тонны. Однако беда, словно тень, неотступно стояла за плечами ленинградцев. Озеро штормило, лед ломался, суда не могли пробиться к Осиновцу. Чтобу не допустить полного прекращения выдачи хлеба вследствие невозможности завоза продовольствия, пришлось через семь дней после последнего снижения вновь уменьшить нормы выдачи хлеба. Начался самый тяжелый период блокады осень1941 - зима 1941-1942 гг. С 20 ноября рабочие стали получать по 250 граммов хлеба, а служащие, иждивенцы, дети, составляющие две трети всего населения, по 125 граммов, воину первой линии - по 500, а в тыловых частях - по 300 граммов. Хлеб состоял из дефектной ржаной муки (50%) и различных примесей (отрубей, хлопкового жмыха, пищевой целлюлозы). Суточный расход муки теперь составлял 510 тонн, т.е. бул самым минимальным за все время блокады. Люди умирали от голода. В ноябре от истощения скончалось более 11 тыс. человек. Смерть все чаще стучалась в двери ленинградцев. В декабре от голода умерло 52 881 человек. В январе 1942 г. в городе ежедневно умирало около 4 тыс. ленинградцев. Особенно тяжело переносили голод дети.
Существует мнение, что голод в Ленинграде наступил в результате пожара Бадаевских складов, где погибло якобы наибольшее количество продовольствия. Это не так. 8 сентября загорелись деревянные склады. Потребовалось много усилий, чтобы затушить пожар. Потом выяснилось, что погибло от огня 3 тыс. тонн муки, а примерно 2500 тонн сахара-рафинада превратилось в густой сироп. Позднее эту сахарную массу удалось переработать и также использовать в пищу.
В самый тяжелый период блокады по замерзшему Ладожскому озеру была проложена 380-километровая автотрасса. "Дорога жизни" - так назвали ее ленинградцы. Под непрерывными бомбежками по этой жизненно важной артерии двигались к Ленинграду тяжело нагруженные автомашины, доставляя в город продовольствие, вооружение, боеприпасы, горючее. Обратным рейсом из города вывозили женщин, стариков, детей, больных.
Впереди были долгие месяцы блокады. 3736 раз ревели сирены, возвещая тревогу. Снаряды и бомбы продолжали рваться в городе. Таяли ряды защитников Ленинграда.
Несмотря на все усилия врага, город Ленинград - город подвига, славы и героизма - был неприступен! Зажатый в кольцо блокады, город гордо заявил на весь мир: "Ленинград никогда не был и не будет в руках врага!".
Войска Ленинградского фронта, оснащенные боевой техникой, под командованием генерала армии Л.А. Говорова в середине января 1944 г. перешли в наступление. Форты и корабли Балтийского флота под руководством адмирала В.Ф. Трибуца открыли ураганный огонь по укрепленным позициям фашистов. Одновременно Волховский и 2-й Прибалтийский фронты ударили по флангам противника.
В результате хорошо организованного взаимодействия трех фронтов и Балтийского флота сильнейшая группировка врага была разгромлена, и Ленинград 27 января 1944 г. полностью освободился от блокады.
Это была краткая история Ленинградской блокады, просто сухие цифры, имена, даты… Теперь же я хочу показать взгляд человека, омича, пережившего весь кошмар блокады.
В клещах блокады. Воспоминания омичей - участников.
Гаврила Петрович Пузанов родился 20 марта 1918 г. в деревне Журавлевка Тевризского района.
Ветеран войны, участник Ленинградской блокады.
Награжден медалями "За боевые заслуги", "50 лет вооруженных сил", "50 лет Советской армии"
Мрак затемнения, забитые щитами окна, сугробы посреди безмолвных и безлюдных улиц… Таким предстал блокадный Ленинград перед Гаврилой Петровичем Пузановым, моим дедушкой. Он прибыл сюда в марте 1942 г. вместе с группой работников милиции, посланной из Омска для пополнения Ленинградского городского отделения внутренних дел.
Шла к концу первая, самая тяжелая блокадная зима. Еще в Омске их предупреждали, что посылают на самый трудный участок.
Казалось, что они были ко всему готовы: война есть война. Но то, что пришлось увидеть, уже подъезжая к Ладожскому озеру, затем на "дороге жизни" и, наконец, в самом Ленинграде, было сильнее самых испытанных и самых закаленных человеческих чувств. Разбитый фашистской авиацией эшелон с эвакуированными ленинградцами. Забитые не людьми, а тенями кузова полуторок на льду озера, изможденные, черные, худые и опухшие от голода лица женщин, стариков и детей…
Моего дедушку и группу, приехавшую вместе с ним, разместили в холодных, нетопленых казармах в самом центре города. Выдали кипятку. Дневной паек хлеба в 125 граммов они должны были получить только утром. После первых нервных потрясений, тяжелой дороги хотелось спать. Но заснуть не пришлось. Четыре раза в эту ночь тревога поднимала личный состав дивизиона. Немцы методически бомбили город, и милиционеры на разбитых грузовиках и в заиндевелом деревянном автобусе мчались по темным улицам и под градом бомб выставляли посты.
На утреннем построении не досчитались двух человек. Через день узнали, что один из них пропал без вести (несколько бомб упало в расположение его поста, нашли клочок шинели и петлицу с эмблемой). Другого обнаружили на третьем этаже разрушенного дома. Смерть наступила от общего истощения организма.
- В городе не было топлива, - рассказывает Гаврила Петрович. - И тогда нас бросили на разборку деревянных домов. В течение месяца днями мы ломали эти дома, грузили бревна на автомашины или переносили их на своих плечах. Целые городские кварталы были снесены на дрова.
…А по вечерам и ночью - боевые дежурства, завывание сирен, мечущиеся на черном небе яркие столбы прожекторов, разрывы бомб. Кончалась бомбежка, начинался артобстрел. Он длился иногда по 10-15 часов подряд.
…Видимо, вагоновожатый того трамвая не слышал сигнала тревоги. А, может быть, решил вырваться из зоны обстрела. Трамвай был полон. Люди уже привыкли к огненному смерчу и не торопились выскочить из вагона и укрыться в убежище. Снаряд ударил прямо в вагон. Гром разрыва, чей-то надсадный женский крик. Мой дед вместе с большеуковцем Георгием Шутовым были сбиты с ног взрывной волной, оглушены, осыпаны осколками. Через несколько секунд Гаврила Петрович бросился к остаткам вагона. Спасать уже было некого. Шутов подняться не смог. Через полмесяца он скончался в госпитале.
Мой дедушка тогда не думал о себе, не чувствовал ранения. Лишь склонился над телом раненого товарища, кое-как перевязал его и кинулся дальше - к людям, которые, падая и спотыкаясь от изнеможения, брели из домов. Нужно было как можно быстрее указать им путь в бомбоубежище. А снаряды рвались и рвались, рушились здания, где-то рядом набирал силу пожар…
- Фашисты не могли взять город силой, - продолжает рассказ Гаврила Петрович, - и тогда они решили взять его измором. Голод косил ленинградцев. Там я и узнал, что такое дистрофия. До войны мой вес был более семидесяти килограммов, а к 1944 году он стал меньше пятидесяти. В пищу шло все - даже торф, кожаные изделия. Не раз приходилось видеть, как на месте сгоревших Бадаевских сахарных складов женщины собирали комки мерзлой земли. Дома их оттаивали и чуть сладкой водицей поили детей. Хорошо помню огромные дизельные автомобили с эмблемой "Крупп". В Ленинграде их знали все: до войны они перевозили продовольствие, а теперь стали возить умерших.
В свободное от дежурств время милиционеры часто привлекались для сбора и транспортировки трупов умерших. Уже не было сил вывозить их на кладбище. Зимой их штабелями складывали в сараях, холодных свободных помещениях. По весне вывозили за город, динамитом взрывали землю, хоронили в братских могилах. И часто взрывы динамита сопровождались взрывами немецких снарядов.
Было все: и посты под градом снарядов и бомб, и откапывание из-под снега умерших, и обследование квартир, чтобы найти еще живых жителей и доставить в санпропускники. Были и перестрелки с бандитами, немецкими диверсантами. Была и пайка хлеба, отданная голодному ребенку. Было все: и отчаянно трудно, и холодно, и голодно. Но не было мысли о сдаче. Не было мысли о поражении. Город боролся и победил.
Мой дедушка хорошо помнит радостный и долгожданный день прорыва блокады. Весь Ленинград вышел на улицы, вслушивался в артиллерийскую канонаду, смеялся, обнимался, плакал. Они выстояли, они победили.
После войны мой дедушка вернулся домой, стал работать в Тевризском районном отделе внутренних дел, ему было присвоено офицерское звание.
За долголетнюю безупречную службу в органах внутренних дел старший лейтенант милиции он удостоен одиннадцати правительственных наград. Среди них орден Красной звезды, медаль "За боевые заслуги".
Но самой дорогой для моего деда является медаль "За оборону Ленинграда". Здесь в блокадные дни он бессменно находился на боевом посту, вместе со всем советским народом ковал великую победу.
Все вышеприведенные факты, события, воспоминания помогут нам лучше понять и усвоить историю своей страны, историю своего родного города. Также это поможет мне уроках по истории, на классных часах, посвященных военной теме, на факультативах по истории.