Цель: Описать судьбы японских подданных- заключённых Норильлага, не вернувшихся на Родину.
Задачи:
1. Изучить документы и материалы научных фондов Музея истории освоения и развития Норильского промышленного района, а также научной библиотеки Музея.
2. Изучить документы по интересующему вопросу в Архивном отделе Администрации города Норильска.
3. Установить имена бывших японских подданных- бывших заключённых Норильлага, не вернувшихся в Японию.
4. Встретиться с бывшими и настоящими научными сотрудниками Музея, в разное время восстанавливающих судьбы иноподданных в Норильлаге.
5. Встретиться с Терио Сирата- единственным японцем, проживающем в Норильске.
6. Встретиться с Раисой Сеодзовной Кархардиной- дочерью Асацуки Сеодзо, проживающем в Красноярском крае.
7. Завязать переписку с Асацуки Сеодзо, бывшим заключённым Норильлага.
8. Изучить исторические публикации и выяснить обстоятельства передачи японских военнопленных.
В 2003 году мы будем праздновать 50-летие со дня присвоения Норильску статуса города. На строительстве его домов, предприятий, школ и других объектов в 30-е-50-е годы трудились не только граждане СССР, но и подданные 22 стран мира- заключённые Норильлага. К сожалению сегодня ещё много тем, которые ждут своих исследователей. Наша работа-это ещё одна написанная страница в непростой истории города. Ранее подобной работы не выполнялось. Мы впервые включили в работу жизнеописания Терио Сирата и Асацуки Сеодзо- бывших заключённых Норильлага. Кроме того, впервые в научный оборот был введён перевод с японского статьи из газеты "Асахи", предоставленного Музеем истории города и воспоминания корреспондента газеты "Заполярный вестник" А.Б.Макаровой.
Исследование будет передано в Музей истории, в Архивный отдел администрации. Мы надеемся также, что работа будет интересна для СМИ накануне юбилея. Материалы исследования можно использовать на уроках истории, внеклассных мероприятиях.
1. Анализ документов фондов Музея, материалов научной библиотеки, документов Архивного отдела администрации г. Норильска.
2. Синтез.
3. Интервьюирование участников событий.
4. Переписка с участниками событий.
5. Изучение исторических публикаций по интересующему вопросу.
Литературы по данной теме, как таковой нет. Однако иноподданными, в том числе и японскими в разное время занимались научные сотрудники Музея истории города. В фондах музея хранится небольшая историческая справка по итогам визита в Норильск родственников Ёсио Ватанабэ, а также фотографии, таблички и письма на японском языке. Писал об этом и журнал "Норильский мемориал". В фондах же хранится перевод с японского интервью Терио Сирата японской газете "Асахи". Имеются в Музее и списки японских подданных.
Основным источником для написания работы стали интервью с бывшим заключённым Норильлага Терио Сирата, дочерью бывшего заключённого Асацуки Сеодзо, а также воспоминания самого Асацуки-сан. Исторический аспект составлен на основе публикаций профессора Кошкина А.А., исторических свидетельств Ж.Росси, А.Солженицина, Е.Керсновской. Мы использовали также воспоминания бывших заключённых Норильлага, напечатанных в журнале "Норильский мемориал" и газете "Заполярная правда". Выражаем огромную благодарность научным сотрудникам Музея, специалистам архивного отдела администрации города Норильска, корреспонденту газеты "Заполярный вестник" А.Б.Макаровой за помощь и сотрудничество.
***
Нина Семёновна Дзюбенко- член норильского общества "Мемориал" в публикации " 58-я статья распространяется на всех людей во всём мире…" пишет: "Помню своё изумление, когда Михаил Сергеевич Горбачёв на встрече в верхах передал японской стороне архивные дела о репрессированных японских военнопленных. Их было 540 тысяч".[1]
Япония вступила в войну на стороне Германии и Италии ещё в 1941г. Вплоть до 1942 года японские войска успешно вели наступательные операции. Однако после сражения в Тихом океане (июнь 1942г) положение складывалось не в пользу Японии. 8 августа 1945года СССР объявил Японии войну.
"Конец лета 1945 г.: Советский Союз объявляет войну уже поверженной западными Союзниками Японии и оккупирует Манчжурию: в Сибирь ссылаются сотни тысяч китайцев, корейцев и японцев, а также русских, осевших там после 1917 г.".[2] Судьба Южного Сахалина и Курильских островов была в общем то решена в соответствии с Ливадийским (Ялтинским) соглашением, подписанным ещё 11 февраля 1945г. :Япония должна уступить Советскому Союзу Южный Сахалин и Курильские острова. Согласно этого документа Южный Сахалин летом 1945 года также был оккупирован.
Война помогла СССР получить бесплатную рабочую силу. Трудно сказать сколько японцев тогда проживало в этих местах. Еще труднее сказать сколько попало в лагеря. Но по словам г-жи Ватанабэ, жены репрессированного Ёсио Ватанабэ, только на Южном Сахалине, где они жили, проживало около 450 тысяч японцев. Точно известно, что из них 50 попали в Норильлаг. За эти цифры можно поручится, так как Ёсио Ватанабэ на Сахалине был одним из руководящих чиновников в губернаторстве.
А.Солженицын пишет: " и не зная подробностей, можно быть уверенным, что большая часть этих японцев не могла быть судима законно. Это был акт мести и способ удержать рабочую силу на дольший срок".[3] С этим утверждением трудно не согласиться, тем более, что это подтверждают сами репрессированные подданные Японии.
В Музее истории освоения и развития норильского промышленного района хранятся списки 172 японских подданных- заключённых Норильлага. Списки составлены С.Г.Эбеджанс в Государственном архиве Красноярского края. Дополнения и уточнения ведутся до сих пор в том числе и с помощью архива ЗАГСа городов Норильска и Дудинки.
Согласно спискам, можно заключить, что первые японские подданные стали поступать в Норильлаг в 1942 году (один человек). Как предположили научные сотрудники Музея это вполне мог быть японский рыбак, нарушивший границу. За время войны (1941-1945) этот список пополнился ещё одним человеком. Однако с 1946г. японские подданные стали направляться в Норильск большими группами: 1946г-17 человек, 1947г.-46чел., 1948гг.-45чел., 1949г.-44чел… После 1950 года эти списки стали значительно короче, в 1953г их было всего 8 человек и это была последняя группа японских подданных, поступивших в Норильлаг. Все они числились военнопленными, хотя многие из них не имели отношения к военным действиям.
Прибытие японцев в Норильск естественно было замечено в лагере. Вспоминает Георг Леэтс, полковник эстонской армии, бывший заключённый Норильлага: " Событием был "приезд" в Норильск японских офицеров- военнопленных. Их сконцентрировали в нашем, девятом, лагере и определили на общие работы в районе промплощадки. Только врачи получили возможность заниматься своим делом. С японцами вполне можно было объясниться на плохом немецком языке. Итак, в нашем лагере ещё одним языком стало больше. Румынский, немецкий, сербский…японский."[4]
Действительно так оно и было: когда по Норильску прошёл слух, что приехали японские военнопленные, лагерь был возбуждён: новые люди, другой уровень общения, полиглоты мечтали потренироваться в японском языке.. В одном этапе с японцами был доставлен из Красноярской пересылки Павел Варламович Петрук, который был арестован в 1951 г. за одну фразу: "Всё же американская и немецкая техника выносливее нашей". Сроки тогда были огромные- 25 и 5 лет поражения в правах. Освобождению многих тысяч помогла смерть Сталина. Павел Варламович вернулся домой, написал воспоминания и…стеклянную банку с рукописью закатал в пол гаража- советская власть не казалась ему гуманной. Спустя много лет он вспоминал эту тяжёлую дорогу из Злобино до Дудинки: на дорогу дали десять ржавых селёдок и сухари. Воды было очень мало, и все это на 13 суток. Наш соотечественник рассказывал, как в Дудинке начальник конвоя пинал и топтал японца только за то, что тот схватил кусочек снега. Через месяц этот несчастный умер в лагерной больнице пятого лагпункта. Оказалось, что этот человек был в Киото директором музыкального училища, а в Квантунской армии был интендантом полка.
Судя по этим воспоминаниям, можно сделать вывод, что отношение самих заключённых к японцам было достаточно терпимым, чего не скажешь о военизированной охране, хотя на месте японского подданного мог быть кто угодно, независимо от национальности.
Несколько имён японцев, злою волею попавших в Норильлаг, назвали жена и дочь Ёсио Ватанабэ, посетившие Норильск в 1990 году. Вот эти имена: Ивама Хейтаро, Ханада Минору, Сайто Мисао, Сано Синрукуро, Сакаи Садаёси, Массу Гунджи, Маямото.
Ещё несколько японских фамилий назвал в письме Ёсио Ватанабэ, бывший заключённый Норильлага: Амино, Имаи, Ханихара, Сакамото, Камада, Ёсида, Катаока, Чиба (имён к сожалению уже не помнит).
Андрей Михайлович Любченко бежавший с поезда, увозивший его брата и родителей в фашистскую неволю, в 1946г. был этапирован в Норильлаг. Он вспомнил японца Марикаву- очень грамотного инженера, требовательного и аккуратного". Другой японский подданный Суговара Каутора умер в лагере в 1947 г. от алиментарной дистрофии (так гласит запись местного загса).
Но в списке нет имени человека, который после освобождения остался жить в Норильске. Сирата Терио. С помощью А.Б.Макаровой- корреспондента газеты "Заполярный вестник" и В.П. Вачаевой- главного хранителя научных фондов Музея, мы разыскали и встретились с единственным японцем, полвека проживающем в Норильске.
Терио- сан прекрасно говорит на русском языке, родной же забыл окончательно и даже не верится, что до 20 лет он не знал ни одного русского слова. Япония представляется для него чем то далёким, он даже не замечает, как в разговоре часто произносит "У нас русских", " У нас в России".
Сирата Терио родился 1 апреля 1925 года на Южном Сахалине. Чувство юмора бывший японский подданный сохранил до сих пор, видимо всё таки сказывается знаменитый день рождения. О дате рождения напоминает и татуировка на руке "1926". В 1996 году Терио сан на встрече с японским журналистом так объяснил эту ошибку.
"На самом деле год моего рождения 1925, но русский заключённый, который делал татуировку, ошибся. Неизвестно, когда смерть придёт, поэтому чтобы знали, сколько мне лет.." Наверное никто не ждал перемен в лучшую сторону. Смерть уже не так страшила, и все думали о ней как об обыденном.
Отец Терио работал учителем в школе на Сахалине (японское название острова "Карафуто"). Он умер, когда Терио было 3 года. Своим отцом Сирата долгое время считал старшего брата. К моменту рождения Терио, брат женился и у него появился ребёнок, жена брата кормила грудью своего ребёнка и маленького Терио.
Первый класс Сирата закончил на Сахалине в японской школе. В классе были не только японцы, но и китайцы, корейцы, русские, а также коренные жители Сахалина. Через год семья переезжает в Манчжурию. Там то Сирата и закончил 8 классов и поступил в военное училище. Мать вскоре умерла, от болезней умерли и старшие братья. Терио- сан говорит, что именно обучение в этом училище помогло ему потом стать одним из уважаемых работников на Норильском комбинате.
За год до окончания училища, в 1945 году в Манчжурии начался переполох. Всем жителям в срочном порядке стали выдавать справки-пропуска и советовали покинуть Манчжурию. Поезда, корабли, любой вид транспорта были переполнены. Купить билет куда либо было невозможно да и не на что: карманы были пусты. Вскоре справка стала бесполезной: сначала американцы, а затем и русские перекрыли выезд из Манчжурии. Оставшиеся устраивался кто как мог.
В этом эпизоде воспоминаний нас заинтересовало то, что до прихода русских в Манчжурии уже были американцы (Сирата видел там сначала пленных американцев, а потом просто военных). Как и почему так получилось? Изучив публикации по этому вопросу, мы выяснили что " обнаруженные в архивах США ранее секретные документы, свидетельствуют о том, что в годы войны в американских штабах разрабатывался план расчленения японской метрополии на четыре оккупационные зоны: американскую, советскую, английскую и китайскую. От варианта совместной оккупации Японии американское правительство затем отказалось, полагая, что использование атомного оружия позволит США одним занять всю японскую территорию. Это рассматривалось американцами как важное условие для превращения Японии в бастион борьбы против своего недавнего союзника- Советского Союза"[5]. То есть американцы стремились не только первыми оккупировать Японию, но и в нарушение 12 пункта Потсдамской декларации долгое время не выводили свои войска, сохраняя там своё военное присутствие. Даже командующий американскими войсками в Японии генерал Д. Макартур писал в своих донесениях в Вашингтон, что " продолжение оккупации может навсегда поссорить США и Японию". Для себя же мы ещё раз уясним, что наступление Советской армии началось 9 августа, а войска США и Великобритании заняли Манчжурию ещё в июле, освободив при этом своих пленных, которых и видел там Сирата.
Однако продолжим воспоминания Терио-сан.
Сирата сначала ночевал у друзей, затем в специально организованных приютах, где кормили. Многие жители ночевали прямо на улице, вместе с детьми и стариками. Именно в это время Сирата узнал о том, что американцы сбросили на Херосиму и Нагасаки две атомные бомбы. Оценить масштабы трагедии тогда было сложно: каждый занят собой, нужно как то кормиться и попытаться просто выжить.
-Сейчас могу сказать, что стал вором от голода, вспоминает Терио-сан.
С двумя приятелями Сирата украл и продал двух лошадей. Китайцы арестовали их и передали в русскую комендатуру. Советский военный суд приговорил к 10 годам лишения свободы по статье 59 часть 3- бандитизм (статья 59 УК РФСР, действовавшего с 1926 г. до 1959 г., предусматривающая "Особо для СССР опасные преступления против порядка управления")[6] .
Было это в августе 1945 года. На поезде проехали Читу, Иркутск, Красноярск.. В пересылочных тюрьмах Терио-сан находился почти год. Людей было тысячи и всех наций и национальностей. Примерно через год, всех разделили: русских отдельно, японцев- отдельно. После этого вместе с несколькими десятками японцев их погрузили на баржу и по Енисею отправили за две тысячи километров в порт Дудинка.
Мы позволим себе добавить воспоминания Терио-сан воспоминаниями бывшего воспитанника норильской трудовой колонии (имя он просил не называть). Дело в том, что его везли в Норильск с японцами. Среди них вполне мог быть и Терио Сирата, так как время совпадает.
"Наш этап из Усольлага (было много малолеток) прибыл в Норильский лагерь в августе 1946 года. Доставили на барже вместе с японскими военнопленными, как сельдей в бочке. Сухой паёк- на три дня кило шестьсот пятьдесят хлеба и три селёдки. Большинство из нас всё съели сразу же. Воды не давали: конвойные "объяснили"- нечем зачерпнуть из-за борта, и мы лизали деревянную обшивку, свой пот. По дороге многие- умерли…"[7]
Итак, по прибытию в порт Дудинка в конце лета 1946 года, повели организованно в баню, одежду "прожарили", получили номера и после осмотра врача, опять началась сортировка. Терио не знал русского языка и мог только наблюдать, как одних направляли в одну сторону, других- в другую. Получилось так, что в его стороне стояли только несколько человек.
- Ну думаю, сейчас точно расстреляют!
Оказалось, почти всех направляли в Норильск, а его в составе группы из примерно пятидесяти человек оставили в Дудинке на разгрузке барж и пароходов. Вскоре Сирата встретил ещё одного японца, которого кстати не сразу узнал- земляк был черным от угольной пыли и Сирата принял его сначала за негра. Жили в палатке, кормили не плохо. Да и разгружали часто продукты, а значит была возможность кое что припрятать. Именно по этой причине здесь не задерживали заключённых и через 2 месяца многих перевели в Норильск. По прибытию в Норильск заключённых разделили по статьям: "врагов народа", осуждённых по статье 58 направили в Горный лагерь, Сирата попал в зону № 10 и несколько лет он добывал уголь и рыл шурфы, работал токарем на механическом заводе, рабочим на руднике "Медвежий ручей".
Выживать приходилось, находясь среди и политических и уголовников. "Я занимался дзю-до, так что в своей физической силе был уверен. Бывало, что в ссоре валил огромных русских мужиков. Меня боялись". Такое признание Терио-сан сделал не нам, а своему земляку- корреспонденту газеты "Асахи" в 1996 г.
С 1946 года Терио-сан встречал в Норильске много японцев. Имён их уже не помнит. Однако помнит, что среди заключённых были простые солдаты, генералы. С двумя военными лётчиками ему приходилось общаться. Самолёт их был подбит, но они на парашютах успели спастись. В итоге- статья 58 ч.6.- шпионаж. Были среди заключённых и японские женщины. Одна из них была телефонистка. Все японские подданные работали наравне со всеми на самых различных строительных объектах.
За добросовестный труд Сирата сократили срок и вместо десяти отсидел он 7 лет. Освободился в 1953 году, за это время скопил немного денег, часть зарплаты переводили на книжку.
Вскоре получил паспорт без гражданства. После освобождения, японцев вывозили организованно в сопровождении врачей на родину. Сирата же в 1956 году, не успел к организованной отправке, так как находился в тундре. Устроился на аглофабрику, место прямо скажем не назовёшь "не пыльным". Чего -чего а пыли было достаточно. Желающих работать на этом предприятии было не много. Через 6 лет решил обзавестись семьёй. Валерия Семёновна- жена Терио родила мужу троих детей. Теперь Терио Сирата единственный человек в Норильске японской национальности, ветеран труда, заслуженный работник комбината. Не один десяток лет произносится с трибуны: " Почётной грамотой за добросовестный труд награждается… Терио-сан."
На вопрос соотечественников почему Сирата не вернулся на Родину, он в 1996 г. отвечал:
"Я не очень хочу возвращаться в Японию. В мире считают, что в России цивилизация на низком уровне и русские бедно живут, но если ты хочешь жить как человек, то здесь лучше. По моему опыту в Китае знаю, что в Японии сильна дискриминация. Японцы ели белый рис, а китайцы и корейцы- просо. На заводе за одну и ту же работу платят совсем по разному. В лагере немцы, японцы, корейцы, которые были врагами Советского Союза, ели то же, что и русские. Если их признавали необходимыми на заводе, то относились с уважением независимо от расы, дискриминации совсем не чувствовалось". Уже расставаясь, Терио-сан с гордостью показывал токарный станок, сделанный своими руками, детали и многочисленные инструменты. По тому, что этим достопримечательностям отведена целая комната, можно судить как хозяин дома ценит и любит своё дело, которому кстати научился в Японии.
В июле 1996 года в Норильске побывал с визитом господин Мацуи-сан, представитель одной из самых популярных в Японии газеты Асахи".
Газета "Заполярная правда" от 25 июля 1996г. писала: "Конкретным предлогом лететь в Норильск из Парижа, где господин Мацуи встречался с бывшим норильчанином Жаком Росси, целью командировки на крайний Север было большое интервью с не очень известным жителем нашего города. Его зовут Терио Сирата. Да, земляк г-на Мацуи, он "посетил" Норильск на полвека раньше, и не летел сюда, и уж тем более не из Парижа"
Господин Мацуи не только интересовался судьбой репрессированных, встречался с Терио Сирата, но и совершил также после посещения музея поездки в Дудинку, на рудник "Медвежий ручей" и на завод "Надежду".
"Я считаю, что в нашей стране нет пока ещё верного представления о советских лагерях, у нас думают, будто бы именно японским военнопленным пришлось в Сибири тяжело. Я хотел бы показать, что это лишь часть общей великой трагедии"[8]. Так сказал Господин Мацуи, покидая Норильск.
Научные сотрудники музея долгое время поддерживали связь с писателем и журналистом. В одном из писем, Мацуи-сан выслал Музею публикацию по итогам визита в Норильск. Статья достаточно большая, мы же приведём лишь небольшие фрагменты, ранее не публиковавшиеся.
Японская газета "Асахи трибун" от 5 сентября 1996 г. в статье "Человек, позабывший японский язык. Жизнь среди неписанных законов" писала: "Талант Сирата-сан ремонтировать разные механизмы был признан и после освобождения он получал сравнительно высокую заработную плату.
В Норильске есть несколько зданий, построенных японцами. Говорят, что бригадир строителей Морикава тоже пользовался уважением русских".
Трудно сказать, сколько японских подданных не вернулось на Родину. О том, что как минимум 70 японских граждан похоронены на кладбище у горы Шмидта, стало известно в 1990 гг. Именно в это время приоткрылась завеса секретности в делах репрессированных людей. В Музей истории Норильска стали поступать запросы от иностранцев, разыскивающих своих родственников или соотечественников. Все отрывочные сведения об иностранцах Норильлага начали собирать научный сотрудник музея А. Б. Макарова и Т.Я Гармаш. Затем Алла Борисовна передала все сведения Нине Семёновне Дзюбенко, для дальнейшего поиска сведений и опубликования в рамках деятельности местного "Мемориала", членами которого они были.
В 1990 году в наш город приезжала госпожа Ватанабэ с дочерью Чецуко с целью посещения могилы мужа и отца.
Выпускник Токийского университета Ёсио Ватанабэ в 1945 году был одним из руководящих чиновников Южно-Сахалинского губернаторства. В то время там проживало 450 тысяч японцев. Эвакуация началась до прихода советских войск, но Ёсио оставался до конца эвакуации на острове. Провожая жену и трёхлетнюю дочь из Тойохара (так назывался Южно-Сахалинск), он сказал, что встретится с ними через 10 дней. Но встретиться им так и не довелось. Когда Ватанабэ попал в лагерь , ему было 33 года.
Он остался на Сахалине чтобы подготовить передачу имущества. Проработав при новой власти некоторое время, Ватанабе был арестован и в августе 1946-го стал заключённым Норильлага, сторожил будку при насосной станции на р. Норильской. Через четыре года он скончался в центральной больнице лагеря от воспаления лёгких, прожив всего 37 лет..
О том, как умер господин Ватанабэ мы прочитали в Норильском мемориале[9]. Однако на встрече с Терио Сирата мы узнали, что он был лично знаком с Ватанабэ и знает истинную причину его гибели: " С Ватанабэ я встречался несколько раз по дороге в Дудинку. Он действительно работал на водокачке возле железной дороги, что вела на Дудинку, подавал воду на паровоз. На будке образовалась огромная сосулька и вода, которая с неё капала образовала небольшую ледяную горку на земле. На этой то горке Ватанабэ и поскользнулся. А тут и паровоз, в общем угодил он под паровоз, который его и переехал. Когда в 1990 году в Норильск приезжала жена Ватанабэ, я приходил к ней в гостиницу".
Сейчас трудно говорить какая из двух версий смерти Ватанабэ более достоверная, ведь согласно документам он умер от воспаления лёгких. Однако из воспоминаний Ефросинии Антоновны Керсновской, политзаключённой Норильлага и работавшей, сначала в больнице, а затем в морге нам известны много случаев изменения диагнозов и подделок записей, свидетельствующих о причине смерти. Кроме того, подобная смерть попадает под категорию "производственный травматизм", а за это можно было понести наказание.
Аллу Борисовну Макарову, работавшую с личным делом Ватанабэ в архиве комбината удивил тот факт, что в 1950 году он значился уже как вольнонаёмный работник комбината, однако после освобождения очень быстро умер. В его личном дело записано: " Исключить из списков за невозможностью использования (в связи со смертью)".
Нас поразил этот факт не меньше. Как же так, доставлен в Норильск в 1946 году, а в 1950 уже был вольнонаёмным! Вместе с Аллой Борисовной мы строим версию: Ватанабэ не был военным ,он был очень образованным, грамотным чиновником губернаторства, знал несколько языков. Как уже было сказано выше, арестован был так сказать "под горячую руку", как военнопленный. Возможно он просил разобраться с его делом и был услышанным (ведь были же такие случаи!). Кстати сказать, в лагере он составлял для соотечественников русско- японские словари. Без знания русского языка японцев не допускали до руководящих должностей, а ведь среди них были грамотные, образованные специалисты. Возможно так оно и было. Но будучи уже вольнонаёмным, он естественно не мог вернуться домой без документов. Паспорта у него не было, его заменяла справка, дающая права ссыльного. Необходимо было ежемесячно отмечаться в комендатуре. Однако истинная причина такого быстрого освобождения всё же оставалась загадкой.
Однако в декабре 2002 года мы получили письмо от Асацуки Сеодзо, бывшего заключённого Норильлага (речь о нём пойдёт позже). На нашу просьбу рассказать о Ёсио Ватанабэ, он пишет следующее: " Познакомились мы с Ёсио Ватанабэ в третьем лагере в 1947 году. Он был инвалидом и находился в зоне. Потом его этапом отправили на строительство ТЭЦ, работал он там дневальным. После освобождения, в 1950 году, он работал на Вальке дежурным насосной станции. Почему освободился в 1950? У него был маленький срок- всего 3 года. когда я стал вольнонаёмным, то встретил товарища, который жил с Ёсио в общежитии, звали его Ханада. Через него я узнал, что Ватанабэ попал в больницу и умер то ли от цинги, то ли от истощения организма. Ханада хотел похоронить его, но тело ему не дали. Где хоронили людей из больницы, там очевидно похоронен и он. А умер он 13 сентября, (год не помню), когда выпал первый снег".
Из письма становится ясной причина освобождения Ватанабэ в 1950 году, а вот причина смерти всё же остаётся под вопросом.
Позволим себе ещё немного задержаться на 1950 годе и вот почему. В конце ноября мы случайно встретились в Архивном отделе администрации города Норильска с известным краеведом Ю.В.Прибытковым. Заинтересовавшись темой нашего исследования, он рассказал следующее: в 1950-51 годах он проживал в городе Чите и ежедневно мог наблюдать за трудом японских военнопленных. Работали они рядом со зданием бывшей городской комендатуры на улице Анохина. Так вот, в 1950 году из Москвы пришла какая то бумага и однажды все радостные японцы красивым строем, со знамёнами направились на вокзал. Их путь лежал во Владивосток, а оттуда в Японию. Юрий Васильевич будучи подростком хорошо помнит эту картину, потому как вместе с ватагой мальчишек долго сопровождал эту колонну и знал, что радостные японцы едут домой.
Окажись Ёсио Ватанабэ в 1950 году где-нибудь в Чите или Иркутске, возможно вернулся бы домой…
Это даёт основание думать, что всё же в 1950 году было решение Москвы об освобождении части японских военнопленных. Хотя нам известно, что вплоть до 1956 года, Япония и СССР находились в состоянии войны, дипломатические и консульские отношения были прерваны.
Между тем, госпожа Ватанабэ до 1956 года не имела сведений о муже. С надеждой встречала каждый пароход с репатриированными. Последний "Коаннарэ" пришёл в 1956 году, на нём прибыли военнопленные из Норильска. Один из них рассказал, что знал её мужа и что она может его больше не ждать, т.к. он умер в 1950 году.
Госпожа Ватанабэ с родственниками и друзьями устроила панихиду по погибшим в Норильлаге соотечественникам. С тех пор госпожа Ватанабэ поставила перед собой цель посетить Норильск.
Приехать в Норильск помогла перестройка. После нескольких обращений в МИД ей и дочери разрешили посетить место заключения и захоронения мужа. Было это в 1990 году. Директор Музея истории Норильска С.Г.Эбеджанс рассказала, что приезду родственников Ватанабэ предшествовали визиты представителей УВД. В один из таких визитов на столе у директора музея оказался интересный план (прилагается), на котором было указано место захоронения японцев. На чертеже было также указано: " зах.- 70 человек. (данные край УВД)" . Чертёж был скопирован и теперь находится в Музее. Госпожа Ватанабэ прибыла в Норильск в сопровождении чиновника МИД СССР.
Дочь Ватанабэ говорила о том, что "… как волнительны были минуты, когда они пролетали над Енисеем: "по этой реке плыл мой отец. Надо приложить все усилия, чтобы между Японией и СССР никогда больше не было военных конфликтов. То, что её отец захоронен не в Японии , а в Норильске, это как раз та связь, которая не должна прерываться"[10]
На встрече в Музее истории освоения и развития НПР госпожа Ватанабэ скажет: "То, что я увидела- превзошло все мои ожидания. До Японии доходили слухи о том, что кладбище погибло. Но мы увидели, что оно сохранено, что о кладбище заботятся. Мы можем уезжать отсюда со спокойной душой"[11]. В архиве загса г. Норильска жена и дочь получили справку о смерти Ватанабэ и месте его захоронения (кладбище у подножия горы Шмидта).
Госпожу Ватанабэ и ее дочь Ватанабэ Чецуко сопровождали зам. председателя исполкома С.П. Никологорский, преводчик Л.А. Нельзер, бывший з/к Норильлага А.М. Любченко, сотрудник музея А.Б. Макарова.
Алла Борисовна Макарова предупредила госпожу Ватанабэ, что могилы её мужа нет, существует одна братская могила. Её соорудили члены общества "Мемориал".
Мы же поясним, что в 1989г., когда закрывали старое кладбище, они (общество Мемориал") поехали на Шмитиху, бульдозеры уже сделали своё дело и у подножия горы повсюду валялись кости. А.Б.Макарова, Нина Дзюбенко и другие члены общества Мемориал с помощью Музея истории купили два гроба, собрали кости и перезахоронили их. Получился небольшое надгробие с деревянным крестом. На могиле посадили великолепные шафраны.
Вот к этой то могиле и приехала госпожа Ватанабе. Алла Борисовна помнит, как в грязь, холод и ветер в красивых шёлковых туфельках две маленькие японочки, удивительно милые приехали к подножию горы Шмидта. С собой у них были свечи и пока они не догорели они стояли и молились, разговаривали со своим отцом и мужем. Алла Борисовна и переводчик им не мешали, они стояли в сторонке. На могиле они оставили свечи, чашечку с японским напитком - сакэ, маленькие шёлковые таблички с обращением к усопшим. Сейчас эти таблички хранятся в фондах Музея.
Согласно документам, под Шмитихой захоронено 70 подданных Японии, но кто знает сколько их на самом деле?
Судьбу ещё одного японского подданного Асацуки Сеодзо рассказала нам его дочь Раиса Сеодзовна Кархардина. Позже мы получили письмо от самого Асацуки-сан, который с женой живёт в Минусинском районе Красноярского края. В Норильске он отработал 33 года. В с.Селиваниха у Асацуки-сан свой дом, хозяйство, говорить о прошлом он не любит, зато почитать "Заполярную правду"- первое дело.
"Арестован я был по доносу в апреле 1946 года на о. Сахалин, когда находился в гостях у школьного товарища. Кто донёс точно не знаю до сих пор. Суд был скоротечным, а потому я так и не понял за что был осуждён, по моему по статье 78 на 10 лет и ещё пять лет поселения".
Как следует из справочника по ГУЛАГУ " статья 78- Контрабанда, то есть незаконное перемещение товаров или иных ценностей через государственную границу СССР…наказывается лишением свободы на срок от трёх до десяти лет с конфискацией имущества и со ссылкой на срок от двух до пяти лет "[12].
В Норильлаг Асацуки-сан прибыл в июле 1946 года. Работал на разных предприятиях: шахтстрой, обогатительная фабрика, горстрой. В 1953 году, после освобождения был выслан на вольное поселение в Красноярский край, в посёлок Ирша.
В посёлке Ирша познакомился с Аграфеной Егоровной, вскоре поженились и у них родились две дочери: Любовь и Раиса. В 1953 году была возможность вернуться на родину, но Асацуки-сан отказался (боялся, что не найдёт родственников), да и семья уже была. В 1957 году вновь, по собственной воле вернулся в Норильск уже с женой. Получив российское гражданство, Асацуки-сан с помощью жены-Аграфены Егоровны начинает поиски родственников в Японии. Обращались в самые различные организации, однако всё безуспешно. Было даже обращение в "Красный крест", но помогла как ни странно космонавт Валентина Терешкова. В 1970 году Асацуки Сеодзо после двадцатипятилетнего отсутствия посещает Родину. У него три брата, две сестры. Престарелый отец перед смертью предлагает любимому сыну вернуться в Японию и завещает ему всё свое состояние. Асацуки-сан отказывается от наследства в пользу младшего брата. В России осталась жена, дети и погостив у родственников, простившись с отцом, он возвращается в Норильск с четырьмя чемоданами подарков, которые кстати сказать оставил на ночь на вокзале под присмотром незнакомой женщины. За это получил нагоняй от жены, однако придя на вокзал, обнаружил своё добро в целости и сохранности. После этой поездки КГБ долго не давало покоя бывшему японскому гражданину. В 2001 году Асацуки-сан и дочь Раиса вновь посетили Японию по приглашению родственников. Остановились у младшего брата Масахиро, кому и передал завещанное отцом наследство Асацуки. Масахиро- владелец крупного гаража. На каждой машине стоит фирменный знак "Асацуки". Это значит, что имя это в Японии знают и уважают. Сам же Асацуки-сан прекрасно владеет японским (не забыл же!), английским и конечно русским. Так что "Заполярную правду" читает сам. Аграфена Егоровна внимательно присмотревшись к японским родственникам, поделилась с дочерью: а мой то самый красивый!
Раиса Сеодзовна вспомнила случай, когда в 1975 году работая в торговле посетила несколько больших складов с товаром за чертой города. Подъезжая, она удивилась: как много складов рассредоточено в одном месте. Спросив у сопровождающего о происхождении этих помещений она выяснила, что это бывшее лаготделение, а склады- бывшие бараки для заключённых. Войдя внутрь, Раиса Сеодзовна внимательно оглядела помещение: нары в два- три этажа. Когда то здесь выживали и умирали люди, среди них был и её отец.
Итак, вывоз иностранцев из Норильлага начался после восстания заключённых в 1953 г и после смерти Сталина. Как пояснила Л.Г.Луганская, заместитель директора Музея истории Норильска, одним из требований заключённых во время восстания было вывоз иностранцев на родину. Мы знаем, что они составляли достаточно солидную часть заключённых Норильлага (подданные 22 стран мира) и возможно именно поэтому этот пункт включили по их требованию.
Однако нам доподлинно известно, что освобождение японских подданных началось гораздо раньше - с 1950 года. Но о выезде на родину из Норильлага не могло быть и речи. Почему? Мы помним о возвращении на Родину японцев, работающих в Чите, но всё же Чита- не Норильск. И ещё. Дело в том, что СССР отказывался подписывать Сан-францисский договор, в котором не было чётких указаний на то, что Южный Сахалин и Курильские острова перешли под суверенитет Советского Союза. И это было в то время, когда эти территории, в соответствии с ялтинской конференцией(11.02.1945г.) уже входили в состав СССР. То есть у Японии был шанс впоследствии выдвинуть при поддержке США территориальные претензии к СССР. В результате между СССР и Японией формально продолжалось состояние войны, японское правительство искусственно сдерживало всякие контакты с СССР.
Нормализация советско-японских отношений была достигнута в октябре 1956г. подписанием "Совместной советско-японской декларации о нормализации отношений". Советский Союз выполнил все взятые на себя обязательства: отказался от репараций с Японии, согласился досрочно освободить отбывавших наказание японских военных преступников…."
Именно из-за этих разногласий между двумя странами, часть японских подданных, к 1956 году уже являвшиеся вольнонаёмными, но не имевшие возможности выехать на Родину, в ожидании своей участи, работали, умирали, обзаводились семьями. Именно поэтому в Японию из Норильска вернулись единицы. Кто то остался навечно лежать в норильской земле, кто то жил и продолжает жить в Норильске, кто-то в Красноярском крае, Омске, Новосибирске, по всей России. Теперь уже не вызывает сомнений тот факт, что несмотря на разногласия, японские подданные с 1950 года постепенно возвращались на родину. Жаль, что мы так и не нашли документального подтверждения этому, но если учесть, что общее количество японских военнопленных на территории России было более полумиллиона человек, то конечно вывезти такую армию в одном 1956 году было бы невозможно. Да и начни эту работу только с 1956 года, она затянулась бы вплоть до середины 60-х. Ведь начиная отправку с 1950 года, последний корабль с подданными Японии пришёл на Родину в 1956г. (по свидетельству жены Ёсио Ватанабэ).
Мы рассказали о судьбе нескольких японских подданных. Их судьба сложилась по разному. Как говорится: не мы выбираем время, а время выбирает нас. Алла Борисовна Макарова, бывший работник Музея истории Норильска, помнит, как много лет назад проводя экскурсию, упомянула о японских заключённых. Дети хором воскликнули: а у нас в классе тоже учится японец и вытолкнули вперёд мальчика круглолицего с раскосыми глазами. Он улыбнулся и сказал, что его дед был в Норильлаге, как японский военнопленный. Имя мальчика Алла Борисовна не запомнила, след его затерялся.
Так и учились и продолжают жить в городе дети и внуки японцев, немцев, латышей, калмыков, поляков….
Представители Японии приезжают в Норильск довольно часто, практически каждый год. По словам директора музея С.Г.Эбеджанс со стороны музея ежегодно им оказывается самый радушный приём. Списки подданных Японии, находившихся в Норильлаге (по описям 1942-1953гг), составленные кстати с большим трудом несколько раз передавались японской стороне. В течение ряда лет ведутся переговоры об установлении памятного знака захороненным в Норильске подданным Японии. Однако до сих пор всё остаётся на уровне обсуждения.
В Японии сейчас существует клуб, членами которого были и остаются бывшие з/к Норильлага: Ивама Хейтаро, Ханада Минору-умер, Сайто Мисао-умер, Сано Синрукуро, Сакам Садаёс, Массу Гунджи-умер, Миямото.
В Японии также существует организация собирающая информацию о репатриантах и погибших в Союзе японских военнопленных. После того, как началась репатриация, было создано Управление благосостояния японцев, оно существует и сейчас, заботится о семьях и родственниках погибших. Управление находится в ведении Минздрава. До сих пор точно неизвестно, сколько погибло русских, японцев, немцев, англичан …во второй мировой войне. Две американские атомные бомбы унесли сразу 114 тысяч японцев. От ран, полученных на войне и сейчас умирают люди во всём мире.
В 2001 году когда Раиса Сеодзовна Кархардина посетила Японию, в её планы входила и встреча с госпожой Ватанабэ, приглашение от которой она получила ещё в 1990 году, во время её пребывания в Норильске. К сожалению, встреча не состоялась, так как дочь Сатико была на работе, а сама госпожа Ватанабэ лежала в больнице. По видеотелефону ответил мальчик. Значит у Есио Ватанабэ есть внук… жизнь продолжается.
В статье 9-й конституции Японии сказано: "Искренне стремясь к международному миру, основанному на справедливости и порядке, японский народ на вечные времена отказывается от войны как суверенного права нации, а также от угрозы или применения вооружённой силы как средства разрешения международных споров. Для достижения цели, указанной в предыдущем абзаце, никогда впредь не будут создаваться сухопутные, морские и военно-воздушные силы, равно как и другие средства войны. Право на ведение государством войны не признаётся".[13]
Итак, автор выполнил поставленные перед собой задачи и следовательно достиг цели: восстановил судьбы некоторых японских подданных- заключённых Норильлага, не вернувшихся на Родину. Давая обобщённую оценку проделанной работе хочется сказать, что вопросов, возникших в процессе работы было бы меньше, если бы удалось попасть в архив комбината и изучить личные дела тех людей, о которых идёт речь. Однако все наши попытки оказались безуспешными.
Подобную работу нельзя назвать глобальной, но она описывает жизнь людей, которые впервые рассказывают о себе так подробно. Почему это важно? У этих людей счёт идёт уже не на десятилетия, а на года. Не должно остаться ни одного не опрошенного свидетеля тех событий. Кроме того, мы поняли, что описанное нами относится не только к истории края, но и к истории российской и даже мировой. Понять же последние легче через изучение первой.
Мы видим пути продолжения исследуемой темы в изучении судеб корейских и китайских подданных, не вернувшихся на Родину. В процессе работы мы столкнулись и с такими. Впереди ещё два года учёбы, надеемся, что с помощью Музея, архивного отдела нам удастся заполнить и эту страничку. Не опоздать бы!
[1] О времени, о Норильске, о себе. Воспоминания. книга вторая.- М.:"Полимедиа",2002.-с.143.
[2] Росси Ж. Справочник по Гулагу. Часть 1,- М.: Просвет,1991.-с. 206.
[3] Солженицын А. "Архипелаг ГУЛАГ.- М.: Инком. Т. № 5, 1999.-с.69.
[4] Норильский мемориал. Апрель 1990,Специальный выпуск.- с.19.
[5] Вопросы истории,1997,№ 5.с.138.
[6] Росси Ж. Справочник по ГУЛАГУ. Часть 2.М.; Просвет, 1991.-с.323.
[7] Заполярная правда, 1990 , 3 июля.
[8] Заполярный вестник, 1996, 25 июля.
[9] Норильский мемориал. 1996. Октябрь, выпуск № 3.-с17-18.
[10] Норильский мемориал, октябрь, 1996., выпуск третий-с.18.
[11] Норильский мемориал, октябрь ,1996., выпуск третий.-с. 17-18.
[12] Росси Ж. Справочник по ГУЛАГУ. Часть 2.-М.: Просвет,1991.-с.505.
[13] Современная Япония.М.: 1973,-с.758.
[14] О времени, о Норильске, о себе. Воспоминания. книга вторая.- М.:"Полимедиа",2002.-с.143.
[15] Росси Ж. Справочник по Гулагу. Часть 1,- М.: Просвет,1991.-с. 206.
[16] Росси Ж. Справочник по ГУЛАГУ. Часть 2.М.; Просвет, 1991.-с.323.